Кадры кино- и фотохроники запечатлели несколько встреч Лаврентьева и Хрущева в Новосибирске. Что за этим стояло, до конца не знает никто. Известно только, что в начале 60-х отношения Хрущева и Лаврентьева дали трещину. Но ни разу никто не слышал и не видел, чтобы Лаврентьев трепетал перед властью. Да, был готов на компромиссы, умел терпеливо ждать, но в чинопочитании никогда замечен не был.
Недавно в прессе была опубликована записка Лаврентьева Хрущеву, в которой академик дает отклик на письменное обращение главы СССР по поводу организации науки. Михаил Алексеевич, подчеркивая правильность суждений Хрущева по некоторым вопросам, тут же вступает в дискуссию. Например, говоря о "паразитах-спекулянтах от науки", Лаврентьев утверждает, что "известный процент дельцов от науки неизбежен", одновременно возлагая ответственность за них на тех, кто им покровительствует.
Лаврентьев отстаивает льготы, которые предоставляются после получения ученых степеней, как один из стимулов для развития науки. При этом Михаил Алексеевич не стесняется в резких выражениях в сторону тех, кого он считает неправыми. Он жестко критикует Академию педагогических наук за плохие и безграмотные учебники, Министерство просвещения за стремление отменить в средней школе экзамены, Министерство высшего образования за "размытость" образования. Он настаивает на более раннем переходе к узкой специализации студентов в высшей школе.
Во время одного из визитов Хрущёва в Академгородок он, опасаясь за судьбу жителей "высоток" во время атомных бомбежек, лично запретил строить дома выше, чем сосны окружающего городок леса. Как в споминал об этом академик Трофимук, с одной стороны, он восхищался всем увиденным в Академгородке, с другой — запрещал проекты архитекторов, набрасывался на Лаврентьева: «Как вы посмели пригласить сюда вейсманистов-морганистов и даже организовать для них институт?». К каждому визиту Хрущева мы готовили выставки, отражающие достижения всех наших институтов. Экспозицию же биологов всегда держали под замком, чтобы лишний раз не напоминать о них, не вызывать гнев и раздражение высшего начальства. Попросят — откроем, не вспомнят — тем лучше.
В свой последний приезд Никита Сергеевич привез с собой дочь Раду. Она, по специальности биолог, проявила интерес к экспозиции, внимательно ее осмотрела. А когда Хрущев стал в очередной раз упрекать Лаврентьева, Рада, находившаяся рядом, услышала это и неожиданно сказала: «Отец! Не на ту лошадь ставишь! Провалишься ты на этом! Я была там и все видела. Это самый современный уровень. Незаслуженно ты нападаешь на них». Все опешили... И сам Хрущев какое-то время был в замешательстве. А потом стал отшучиваться: «Видите, какие времена нынче настали! Как родная дочь со мной расправляется!». На этом инцидент был исчерпан.
